Елена и Юлия Налимовы

Сестры Налимовы в детстве, когда еще жили с мамой, бабушкой и братом в Екатеринбурге, нередко ссорились по разным пустякам, а в Израиле вдруг стали не разлей вода. Их мама поначалу даже удивлялась столь резкой перемене отношений. Разница между Леной и Юлей была всего два года, но они уже практически сравнялись ростом и выглядели как одногодки. Разве что Лена была все же посерьезнее — больше увлекалась музыкой, рисунком. А Юле — той подавай мягкие игрушки. И еще Юля очень не любила, когда кто-то посягает на ее драгоценных мишек и мышат, а в свободное время плела из бисера браслетики и брелочки.

Сестры повсюду бывали вместе — на дискотеке, на пляже, у подружек старались одеваться в одном стиле и даже продели себе в пупки одинаковые сережки, популярные среди тель-авивской молодежи.

Общительные и веселые девчонки привлекали к себе массу народа — друзей у них было хоть отбавляй.

1 июня, в пятницу вечером, они собирались на свою любимую дискотеку в «Дольфи» и утром пристали к маме: «Все, что у нас есть в шкафу, мы уже надевали на дискотеку. Давай поедем на рынок «Кармель», купим на распродаже что-нибудь новенькое». Семья жила небогато, но Элла детям ни в чем не отказывала. Разве что на развлечения девчонки зарабатывали себе сами, подряжаясь раз в неделю в кафе официантками.

Съездили на рынок. Купили недорогие брючки, маечки-топ. В то же утро Элла сфотографировала дочерей — пленка с этими их последними кадрами до сих пор лежит непроявленная. Собирались доснять ее в субботу.

Накануне у младшей, Юли, был день рождения, и подружки устроили ей вечеринку-сюрприз. Она вернулась домой с кучей подарков, счастливая и веселая.

Вечером девочки собирались на дискотеку, красились перед зеркалом, и Элла откровенно любовалась дочерьми — какие красивые! Она помогла завязать младшей хвостики, переплела их белыми резиночками: «Ты у меня такая киска!», а старшей попеняла: «Алена, зачем ты покрасила ногти зеленым лаком?» — «Понимаешь, мама, на дискотеке такой ультрасвет, это будет очень эффектно».

Юля все поторапливала Лену, боялась опоздать. На пятничные дискотеки в «Дольфи» девочки всегда ходили из Шхунат ха-Тиквы пешком — денег на такси в шабат у них не было. А обратно их подвозил кто-нибудь из друзей.

Элла Налимова, мать Лены и Юли:

— В последний раз я увидела девочек в пол-одиннадцатого. «Ну, мы пошли», — сказали они, а бабушка, как всегда, ответила: «С Богом!» Я услышала о случившемся по радио, тут же стала звонить девочкам на «пелефон». Никто не отвечал. Сын обзвонил все больницы — ни в одном из списков дочек не было. Мы помчались в «Дольфи» — там стояло мощное оцепление полиции. Поехали по больницам. Снова и снова звонили на «пелефон» Юли (она, в отличие от Лены, его никогда не выключала). В Абу-Кабир спросили приметы. Примет было много — зеленые ногти, хвостики, сережки в пупках, плетеные браслетики из бисера, которыми девочки оплели щиколотки. Эти браслетики мне потом выдали — по ним я и опознала моих девочек. Подружки моих дочерей потом рассказали, что последнее, что они видели там, на дискотеке, — это как девочки стояли рядом, взявшись за руки. За неделю до того как это случилось, Лене приснился сон, будто она стоит в белом костюме, а на руке — золотое кольцо с узором. Я по утрам будила девочек в школу, и Лена сразу рассказала мне этот сон. «В белом — это хороший сон, доченька, не волнуйся», — сказала я ей тогда. Как же я ошибалась! Через неделю их так и похоронили, завернув в белое.

Шели Шрайман. Спецвыпуск «Вестей»